winkoimacdos
english
Нам пишут
СЕМЕЙНАЯ ИСТОРИЯ.
Маша Блюм

Скажу сразу, что история эта совершенно правдивая, все персонажи абсолютно реальны и жили (живут) рядом с нами. Я записала эту историю со слов своей лучшей подруги и коллеги. Я не упоминаю имен и вообще стараюсь избежать чрезмерной конкретики исключительно по ее просьбе, по понятным причинам. Изменила я кое-где, там, где это непринципиально, географию событий - рассказчица, узнав о том, что я хочу все это записать, уж очень переживала, не заденет ли это все кого-то из близких...

Но это и не так уж важно - важно то, что история этой семьи как нельзя лучше иллюстрирует и в чем-то даже объясняет ту необъяснимую ситуацию, которая создалась во взаимоотношениях России и ее столицы.

Дальнейший рассказ я поведу от первого лица. Итак,

Моя бабушка и ее брат Валентин помнили себя года с 1920, и эти воспоминания были связаны уже с детским домом. Они были одними из тех сирот революции и всех сумбурных событий тех лет, которым посчастливилось не оказаться на улице и даже не разлучиться, вот, правда, происхождение их так и осталось для них тайной. Совместными усилиями они, правда, вспомнили то, что жили они когда-то в своем собственном двухэтажном доме, мама была очень мягкая, папа играл на скрипке и к ним приезжали гости. Но где все это было, в каком городе, в каком году - теперь это было уже не важно да и опасно вспоминать. Словом, жили они в неплохом детдоме в одном из среднерусских городов, куда их, впрочем, тоже откуда-то привезли, воспитывались в советской пионерской строгости, но не в обиде, учились старательно , и доучились, наконец, до того, что могли и дальше продолжить свое образование - для детдомовских это было редкостью, обычно их отдавали уже лет в 12 в рабоче-крестьянские семьи "на усыновление", а фактически - в няньки и в работники, но тяга брата и сестры к образованию была велика. Возможно, сказывалось и покрытое мраком происхождение. И тут-то пути их разошлись. Брат уехал в Москву и поступил там в военное училище, а моя бабушка, тогда еще юная девушка, пошла в училище медицинское, находилось оно, допустим, в Самаре. Потом моя романтически настроенная и воспитанная в лучших детдомовских традициях бабушка поехала на комсомольскую стройку - на Магнитку, там встретила дедушку, который оправдывал на стройке века перед страной свое позорное происхождение - он был сын преуспевающего мужского портного, также разоренного большевиками. Дедушка мой был человек, которого сейчас могли бы назвать трудоголиком. Труд был для него в жизни всем - важнее семьи, важнее любых удовольствий. Он обучился на высококлассного слесаря, что в те времена было почти сродни инженеру, и принимал участие в становлении сначала Магнитогорского комбината, а затем знаменитого Челябинского тракторного завода.

Дед Валентин же, тем временем, продвигался по службе в Москве. Еще до войны он начал делать карьеру и потихоньку поднимался по служебной лестнице. Он постоянно звал бабушку и ее семью переехать в Москву, ведь она была его единственной родственницей, но бабушка упорно отказывалась, говоря, что в Москве ей не нравится, словом, вела себя как раз так, как, по мнению нынешних москвичей, и должны вести себя приличные провинциалы.

Началась война, и тут, пожалуй , брат и его семья по-настоящему обрадовались, что сестра не перебралась в столицу. Бабушка, у которой у самой было тогда уже двое детей, приняла у себя семью брата и еще одну семью из Ленинграда, которую прислали к ним по разнарядке - в тыловых городах люди должны были принимать эвакуантов. То есть, проще говоря, семью брата она не обязана была селить у себя, но, конечно, сомнений на сей счет у деда с бабушкой не возникло. Спали на полу, квартира была более чем тесновата для трех семей с маленькими детьми. Правда, дед мой почти не появлялся дома: на фронт его не взяли - у него была бронь как у высококлассного специалиста, и он буквально в три смены стоял у станка на Тракторном, который превратился теперь в Танковый. Дед рассказывал, что спали они по два часа на полу в цеху, заводскую пайку старались припрятать для домашних... Кроме своих проблем, бабушке добавилась забота печься еще и о невестке и ее детях - ведь та уже успела избаловаться в роли жены пусть небольшого, но московского начальника, и совершенно не могла взять в толк, что можно что-то заработать своими руками. Бабушка же постоянно брала заказы на шитье воинского белья и худо-бедно прокормила в те тяжелые годы и себя, и родню. Брат бабушки войну провел в штабах.

Война закончилась - все встало на свои места. Семья брата вернулась в столицу, и он вскоре занял должность одного из главных партийных боссов Метростроя - в те времена это было немало. Бабушка рассказывала, что у нее складывалось впечатление, что в Москве живут одни начальники - все друзья и знакомые Валентина были таковыми, в большей или меньшей степени. Но оно и понятно - столица! Она для того и сияет там, вдали, чтоб руководить нами, а мы будем здесь трудиться, не покладая рук, чтоб цвела и зеленела родная... или как там в песнях пелось... Брат продолжал склонять сестру к переезду, и уж почти было склонил, да тут дед получил от своего завода участок под сад! Вот это была радость! Теперь его жизнь приобрела новый смысл и он мог трудиться и создавать снова что-то новое, свое, прекрасное.... последующие 35 лет своей жизни дед пахал (кроме завода) в своем саду. Какая уж тут Москва!

Родился еще один сын, семья получила хрущевку. Все были счастливы. Дядя в Москве получил пятикомнатную квартиру в высотке и дачу в Кратове. Он не забывал семью сестры и старался всячески облагодетельствовать своих племянников - благодаря дяде Вале и моя мама узнала, что такое подмосковные вечера и прогулки по столице в автомобиле с шофером, торт , поданный домработницей, каков вкус шоколада Бабаевской фабрики... и еще колбаса! Да, про колбасу надо сказать особо! Моя мама, вообще человек спартанских нравов и далеко не гурман, все последующие колбасы в своей жизни сравнивает с какой-то неслыханной колбасой, какая бывала у дяди Вали, и сравнение это не идет в пользу ни одной последующей колбасе. Что за мифическая колбаса там была? Или уж она казалась таковой провинциальной девочке, выросшей в режиме постоянной экономии...

Но даже колбаса не помогла моей маме полюбить Москву. Не любит она ее и сейчас, считает городом хамов и карьеристов и страшно переживает, что меня жизнь поместила именно здесь. Впрочем, об этом потом. Видимо, мама еще в свои золотые дачные, кратовские времена ощутила некое особое отношение к себе кузенов, уже забывших вкус тыловой дедушкиной пайки и знающих ныне только вкус своей московской особой колбасы. Эти дети не знали ни в чем проблем , перед ними как-то так не ставилось никаких задач... Подразумевалось, что у них все будет само собой. Они были совсем другими, не такими, как мама и ее родные братья, и относились к "бедным родственникам" совсем уже не так тепло, как относился к ним дядя Валя.

Когда пришла пора делать жизненный выбор и этим детям, дядя Валя помог и своим, и сестриному сыну - сыновья обеих семей с подачи дяди с легкостью поступили в престижный технический ВУЗ. Вот только учились они по разному. Мамин родной брат, еще в школе бывший круглым отличником, отлично учился и в Институте, и, когда закончил его, получил предложение опять-таки остаться в Москве. И уж было совсем собрался он остаться... но встретил девушку своей мечты, как сказали бы сейчас, а девушка та, тоже заканчивающая ВУЗ, жизни не мыслила без родного Куйбышева. Мой дядя широким жестом (он, как краснодипломник, мог выбирать) выбрал должность в Куйбышеве, и вот уж много лет эта замечательная, дружная семья , теперь уже со своими внуками, живет там, дядя всю жизнь был деятельным и суровым начальником стройкомбината и отстроил, наверное, полроссии, а теперь и он в большой должности - при звуке его фамилии встает по стойке смирно вся Самарская область. При этом живет он в обычной двухкомнатной квартире, да и детям его, бывает, по три месяца не платят зарплату. Ну оно, конечно, обращаются за помощью к папе. Тоже сажают картошку и всю зиму ею кормятся. Жизнью, в общем, довольны.

Ну а у сына деда Вали с учебой как-то не заладилось. Жил он не в общаге, отец "устроил" ему квартиру на Басманной, вроде бы работе ничто не мешало. Но разве будешь тут учиться, когда... да что там говорить - друзья, веселые и беззаботные московские аристократы, квартира, папина машина с шофером. Институт был брошен. Папа пытался устроить сына на работу машинистом метро - тогда эта работа считалась престижной и для нее даже требовалась особая рекомендация. Устроил. Но вскоре и эта работа оказалась неподходящей - нельзя же вести поезд с постоянного бодуна, даже если пьешь ты армянский коньяк. Так и жил себе, не работая, на какие-то случайные непонятные доходы, то ли фарцевал, то ли у папы брал, не без этого... И сейчас уже ни мама, ни брат ее не знают ничего о судьбе кузена, помнят только, что пил он сильно, вроде и семья у него была, и дети, но спивался парень....

Мама моя из родного дома уехала в Питер и со свойственным семейству упорством с первой попытки поступила в Академию художеств на архитектуру. В Питере (тогда Ленинграде) я и родилась, и теперь в моем паспорте есть гордая запись - место рождения Ленинград. Иногда это положительно действует на московских ментов.

По окончании учебы родителей наша семья поселилась в красивом сельском месте под Питером. Мама всегда считала, что надо жить на природе, это-де благотворно влияет на творческий процесс. Живет она там и сейчас, и ее оттуда не вытащить силком, особенно в Москву. Выставляется по всей Европе. Наш дом там - образец и архитектуры, и интерьера. Нашими с мамой цветами усажены уже дворы всех соседей. Но вот "деревенская" прописка в моем паспорте сильно портит мою жизнь в Москве.

Мама вспоминает, как менялись взаимоотношения некогда дружных семейств Валентина и бабушки по мере того, как Валентин старел, заболевал и терял влияние на домашних. Перестали приглашать в гости бабушку, которую брат до конца жизни очень любил. Относились к ней, как к провинциальной курице и смеялись над тем, что она ходила по московским магазинам . А что делать - семья большая, а в родном городе нет даже детских носков в продаже - одни запчасти к тракторам. Индустриализация! Зато в Москве в полном смысле - витрина социализма. Ну, словом, приехала бабушка только уже на похороны брата. Она его и обмыла, и проводила в последний путь ....

Юношеская дружба мамы и брата с кузенами тоже сошла на нет - об этом уже говорилось выше. Уж очень разнились их житейские интересы. Как-то раз мама с папой были проездом в Москве, решили навестить Валентина с тетей. Пришли в знакомую с детства квартиру в высотке. Валентин болел. Открыла домработница. Двух взрослых, интеллигентных людей провели на кухню, где они просидели в одиночестве полчаса. Потом их "приняла" тетя. Та самая тетя, которая в войну потеснила мамину колыбельку своим матрацем. Хорошо накрашенная, полная дама лежала в халате на диване и пила кофе все с теми же бабаевскими конфетами. Она даже не встала со своего дивана. А дяде Вале даже не доложили , что в соседней комнате - его племянница, которую он катал в эмке по столице-красавице. Больше мама не пыталась их навещать.

И вот, наконец, в столице оказалась я. Исполнила, так сказать, несбывшееся намерение нескольких поколений предков. Оказалась, можно сказать, не совсем по своей воле. Я закончила здесь институт и уехала в любимый с детства дом. Моя профессия - книжный график. Конечно, в поселке, усаженном мамиными цветами, издательств нет. В Питере последние годы книгоиздательство тоже в сильном упадке. В Москве были еще институтские связи, мне постоянно предлагали заказы. Приходилось часто ездить сюда - то одно обсудить, то другое утвердить. Я решила снять здесь квартиру. К тому же, в отличие от всей моей семьи, я люблю Москву, несмотря ни на что. Живу ли я здесь? Видимо, да. По крайней мере я провожу здесь не менее полугода, другие полгода провожу либо в Европе, где тоже есть для меня работа, либо продолжаю сажать цветы вокруг своего дома в поселке.

Время от времени я боюсь московских милиционеров. Ведь в моем паспорте нет московской прописки, да я и не уверена, что она мне так уж нужна. Очень часто я слышу жалобы москвичей на то, что все к ним прутся, потому что живут бедно, потому что не умеют работать, обустраивали бы лучше свои города, да и вообще - побольше бы трудились . И тогда я вспоминаю историю своей семьи. Интересно, где сейчас мои родственники - москвичи? Наверное, сдают свои многочисленные квартиры (возможно, я снимаю одну из них) и живут не хуже, чем дядя в Самаре... Или продали и проедают дачу в Кратове? А может быть, кто-то из внуков деда Вали, сыны его спившихся сыновей, сейчас - московские милицейские чины? Может быть, это мой троюродный брат наорал на меня вчера в паспортном столе ? Может быть... В этой стране, не помнящей родства, все может быть....



РАЗДЕЛЫ
О нас
Статьи
Советы нелегалам
Вопросы и ответы
Юридические вопросы
Хроника террора
История прописки
Как с пропиской "за бугром"?
Как купить прописку в Москве?
Юмор
Форум
Нам пишут
Ссылки
English
ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ

Московская хельсинкская группа: 207-0178 (10:00-18:00), 208-1572 (18:00-21:00)
"Гражданское содействие": 973-5474
"Общероссийское движение за права человека": 291-7011
"Московская альтернатива": 201-86-03, круглосуточно.
Управление собственной безопасности МВД РФ: 200-4703; 200-2617; 222-4135
Управление собственной безопасности ГУВД г.Москвы: 200-9866; 200-8548; 200-8936; 200-8472

ПОИСК

ИЗБРАННОЕ
КАРИКАТУРА ДНЯ

Нажми!
Сделайте детям новогодний подарок!


 

 

Наша кнопка:

 





[an error occurred while processing this directive]