winkoimacdos
english
Статьи
БАЛЛАДА О МОСКОВСКОЙ ПРОПИСКЕ
В. Севриновский

Когда лимитчик Михайло Ломоносов пришел в Москву с рыбным обозом, он при всей своей гениальности вероятно и не подозревал, сколько иногородних студентов последуют его примеру. Конечно, сейчас времена совсем другие и если бы Михайло Васильевич воспылал жаждой знаний в наши дни, то ничего бы у него не вышло, так как даже если бы рыбный обоз и ухитрился чудом проскочить мимо рэкетиров, контролирующих московские рынки, то самого искателя знаний наверняка бы прищучили за отсутствие московской прописки. Ах, московская прописка! Ты, как волшебная фея, способна превратить Золушку в принцессу, а зачуханного очкарика-студента - в современного Дон Жуана. Но горе тем, кого она обошла стороной. Как дамоклов меч, висит она над несчастными, обреченными воровато обходить суровых стражей закона, поскольку родная столица ясно дает им понять, чтобы они чувствовали себя как дома, но в то же время не забывали, что они в гостях.

Впрочем, за этими общефилософскими рассуждениями я отвлекся и забыл представить вам, мои дорогие читатели, героиню нашей истории. Зовут ее Таня, а что касается фамилии, так тут я к сожалению вам помочь ничем не могу, поскольку с момента начала нашего повествования она уже успела измениться.

Вся жизнь Тани от рождения и до самого момента начала этого рассказа не представляла собой абсолютно ничего, что могло бы показаться искушенному читателю интересным и занимательным. Напротив, ее биография точное повторение жизни тысяч и тысяч ей подобных. Родилась она, как и ее мать, бабка и еще наверное не один десяток далеких предков в тихом и спокойном городке, какими изобилует наша страна. Жизнь в том городе была не то чтобы очень скучная или однообразная, но слишком предсказуемая. Из года в год она ходила в ту же школу, которую когда-то посещала ее мать и никто не сомневался, что она безо всяких проблем поступит и в местный институт, с некоторых пор гордо именующийся колледжем. Семья у нее была достаточно благополучной и на редкость обеспеченной, поскольку матери в свое время посчастливилось выйти замуж за продавца вагона-ресторана московского поезда. Казалось бы, чего еще можно желать? Но не думайте, что я назвал Таню героиней своего повествования просто так. Ведь, ежели вдуматься, то героем литературного произведения стать ничуть не проще, чем и любым другим героем, а порой и не менее опасно - всем известно, что любят вытворять различные безответственные авторы со своими героями и - страшно подумать! - даже с героинями: то кладут их на рельсы, то пичкают разнообразными ядами, то душат руками похотливого мавра. Так вот, до восемнадцати лет наша героиня вела ту же жизнь, что и все ее одноклассницы. Впрочем, сказать это - значит несколько покривить душой, поскольку такая жизнь не вызывала у нее не только чувства глубокого удовлетворения, но даже столь естественной радости от благ жизни, пролетавших мимо ртов небритых посетителей вагона-ресторана и приземлявшихся на их столе. Конечно, она отнюдь не была затворницей, но даже тогда, когда на дискотеке наконец-то объявляли белый танец, ее не покидала Мечта, которая настолько обесцвечивала все окружающее, что порою местные парни почти пугались, заметив ее рассеянно-холодный взгляд и говорили друг другу "Экая цаца". Стоит ли объяснять тебе, о многоопытный читатель, что это была за Мечта? Конечно же, как и любая Золушка, она мечтала о прекрасном принце, который увезет ее на белом Мерседесе или хотя бы в купейном вагоне уже знакомого нам поезда и внесет на руках в свою многокомнатную московскую квартиру с ванной, в которой всегда есть горячая вода, и с финским санузлом. "Но разве эти меркантильные фантазии провинциалки можно назвать светлым словом Мечта, да еще и с большой буквы?" - спросите вы меня, - "И как только у тебя повернулся язык сравнить ее со светлой и романтичной Золушкой?" Дорогие мои читатели! Те, кто сам побывал в положении моей героини, несомненно, меня поймут и не будут задавать глупых вопросов, а тем, кто смеет смотреть на нее свысока и быть романтичным, не забывая при этом сытно поесть и крепко поспать, я говорю: да, ее Мечта не хуже любой вашей мечты. Ибо даже в сказках только принцесса может позволить себе любить свинопаса, а Золушке нужен прекрасный принц с королевской каретой и роскошным дворцом. Такова жизнь, дамы и господа. Но вернемся к Тане, которая от нашего отсутствия уже совсем заскучала. Итак, в семнадцать лет она благополучно закончила школу и далее ее судьба была предрешена, но вместо того, чтобы с сознанием выполненного долга подать документы в местный заборостроительный, чтобы спокойно и без проблем получить через четыре с половиной года справку о своей принадлежности к городской интеллигенции, в один прекрасный весенний день она объявила матери, что едет в Москву поступать в МГУ. Изумлению родительницы не было предела. Впервые за десяток лет она внимательно посмотрела на дочь и уже приготовилась отвесить ей хороший подзатыльник, чтобы не молола всякую чушь, но что-то во взгляде Тани заставило ее смутиться и пробормотать всего-навсего тривиальнейшее возражение о том, где она будет в Москве жить, на что тут же последовал логичный ответ, что до экзаменов можно будет обитать у троюродного брата отца, а потом, разумеется, ей дадут место в общежитии. И опять неведомый внутренний голос сказал матери, что спорить бесполезно и она, поворчав немного для виду, согласилась купить ей новое платье и дать немного денег в дорогу. Итак, через месяц Таня уже неслась в стремительно постукивающем по рельсам вагоне-ресторане навстречу своей судьбе и своей Мечте.

Москва встретила нашу героиню не слишком приветливо - мелким противным дождичком, равнодушной вокзальной толпой и троюродным дядей, не без усилий опознавшем свою дальнюю родственницу. Дядя оказался необъятным усатым толстяком, неповоротливым и шумным.

- Здравствуй, племя молодое, незнакомое! - поприветствовал он ее и тут же разразился раскатистым смехом над своей шуткой, - Надолго ли к нам пожаловали?

Тане этот вопрос не понравился, тем более, что срок проживания уже многократно обговаривался по телефону. "Только что встретил, и вот уже готов избавиться" - неприязненно подумала она, однако решила все-таки улыбнуться и в очередной раз сказать, что после экзаменов тут же переселится в общежитие. Дядя согласно покивал, с кряхтением взял у нее потрепанный чемодан, набитый по большей части учебниками, и они не спеша зашагали по направлению к метро.

На следующий же день она подала документы в географический факультет Московского Университета, а затем начались долгие дни сидения над учебниками и, что особенно неприятно, над занудливыми статьями литературных критиков, всячески издевавшихся над не менее бесполезными книжками, о которых ей предстояло написать вступительное сочинение. Прерывалась она только на сон да на готовку еды для себя и дяди, поглощавшего больше пищи, чем целая толпа голодных студентов. Взамен этого дядюшка, живший одиноко в своей двухкомнатной квартире и лишь изредка устраивающий попойки с приятелями, такими же толстыми и шумными, как и он сам, выделил ей целую комнату и даже обещал, что если Таня приведет с собой кого-нибудь из новых знакомых, особенно не афишировать, что она здесь живет на птичьих правах - так, на всякий случай - и он многозначительно подмигнул Тане в ответ на эту немного смущенную просьбу, потрясая по обыкновению стены зычным хохотом. Однако до самого окончания вступительных экзаменов у Тани не было иных знакомых, кроме школьных учебников и пахнущих нафталином литературных критиков - она понимала, что если она сможет преодолеть этот главный барьер, то все остальное от нее уже не уйдет. И ее усердие было вознаграждено сполна, когда в один прекрасный летний день она увидела в списке принятых на первый курс свою фамилию.

Итак, первая часть ее грандиозного плана по завоеванию Москвы победоносно завершилась. Но вторая обещала быть не менее трудной и уж, конечно, гораздо более творческой, чем дурацкое вызубривание учебников. Тане предстояла охота на настоящего москвича, зверя хоть и ленивого, но дикого и чрезвычайно осторожного. Местом засады она выбрала все тот же Университет, справедливо полагая, что там, где ей повезло один раз, повезет и во второй.

Первой ее мишенью оказался рослый студент с настолько большой головой, что Таня сразу решила, что он страшно умный и наверное даже отличник. Подойдя к нему, она сказала, кокетливо наклонив голову:

- Привет! Меня зовут Таня. А кстати, что ты делаешь сегодня вечером?
Большеголовый удивленно посмотрел на нее и, поразмыслив, ответил:
- Вечером? Играю в волейбол.
На этом попытка знакомства закончилась. Однако Таня и не думала отчаиваться после первой неудачи и уже подходила с подобным же вопросом к маленькому щуплому брюнету в огромных очках, бесцельно слоняющемуся у газетного киоска. Тот воспринял столь неожиданный метод знакомства вполне благосклонно и вскоре уже оживленно объяснял ей, чем формула Тейлора отличается от формулы Маклорена. Поскольку Таня не знала ни того, ни другого, слушала она очень внимательно и не перебивая, так что у ее нового знакомого уже давно не было столь приятного собеседника. Ей уже казалось, что еще чуть-чуть и разговор примет более интересный для нее оборот, как вдруг мимо прошла какая-то девушка и, не сбавляя скорости, мельком поприветствовала знатока математики, отчего тот сразу сник, пробормотал Тане на прощание нечто неразборчивое и потрусил за таинственной соперницей. Таня смотрела им вслед, пока они окончательно не растворились в толпе, никогда не исчезающей в этом странном и загадочном месте - Московском Государственном Университете. Не правда ли, дорогой читатель, это удивительно, что трудно найти в Москве место более таинственное и мистическое, как этот оплот чистой науки и всеобъемлющего материализма? Тем не менее, есть нечто необъяснимое в стенах этого могучего здания, построенного, как уверяют, на одном из самых излюбленных магическими силами мест Москвы с соблюдением всех готических пропорций - от острого шпиля, увенчанного гигантской пентаграммой до мощных колонн и зубчатых башен со ржавыми дверьми, открывающимися и закрывающимися согласно каким-то своим неизвестных простому смертному законам, и всякий, кто хоть раз входил в его огромные двери, начинает понимать, что не все здесь можно измерить при помощи пифагоровых штанов. А ежели этот отважный посетитель к тому же рискнет и попытается проникнуть в верхние этажи Университета, сплетенные вместе извилистыми переходами и многочисленными лифтами, в которые заходить нельзя, но в которых тем не менее постоянно кто-то обитает, то у него уже вряд ли хватит смелости спуститься в таинственные подземелья, в которых наверняка беззвучно взывают о мести души безвестных студентов, утопленных на экзаменах безжалостными преподавателями. В этих подземельях можно найти все, что угодно - от полного собрания сочинений товарища Сталина до таинственной трещины в стене, из которой открывается великолепный вид на женскую раздевалку. Стоит ли после этого удивляться, что даже в толпе, неспешное течение которой задумчиво наблюдает сейчас Таня, стоя в сторонке у книжного киоска, есть что-то странное и неподдающееся холодному логическому анализу? Словно мощный поток крови, питающий огромный организм Университета, течет она по центральному холлу, всасываясь в артерии лифтов и растекаясь тоненькими ручейками по всему зданию, чтобы через некоторое время обязательно вернуться и продолжить этот бесконечный круговорот. И, как бывает со всякой уважающей себя магической силой, никогда не знаешь, что она замышляет и что или кто выступит ее таинственным орудием - может быть, даже тот невысокий юноша с серыми зачесанными назад волосами, неожиданно вырвавшийся из общего потока совсем рядом с Таней и решительно поправивший слегка съехавшие с носа небольшие очки с прямоугольными стеклами.
- Привет! - сказал он, обращаясь к нашей героине, - Меня зовут Миша. Кстати, что ты делаешь сегодня вечером?
Прозорливый читатель уже наверняка догадался, что этот вечер Таня провела со своим новоявленным знакомым, пригласившим ее на небольшую импровизированную вечеринку в одной из многочисленных институтских общаг. Судя по всему, он был здесь своим человеком, потому что тут же, как по волшебству, кипа учебников на столе превратилась в неплохую коллекцию весело побулькивающих бутылок всех цветов радуги - начиная от неистребимого розового молдавского портвейна и кончая непонятной жидкостью ядовито-зеленого оттенка без малейших признаков этикетки. После очередной рюмки Таня смущенно призналась Мише, что вообще-то она не пьет, на что он тут же согласился, что пить вредно и в доказательство этих слов решительно отставил свой граненый стакан, за который крепко держался последний час. В результате этого необдуманного действия равновесие Миши было несколько нарушено, так что ему ничего не оставалось, кроме как обхватить освободившейся рукой танину талию. После вечеринки он вызвался проводить ее домой, однако видимо спьяну перепутал и привел Таню к себе, после чего, как воспитанный человек, не мог не пригласить ее на чашечку чая. А она, посмотрев после чаепития на часы, поняла, что, как воспитанная девушка, не может заявиться домой к дяде так поздно и к тому же в не совсем трезвом состоянии. Так что и нам, уважаемый читатель, как воспитанным людям, ничего не остается, кроме как потихоньку удалиться и оставить их наедине до рассвета.

Проснулась Таня по привычке рано утром, когда все еще спят, но из-за окна уже виден яркий утренний свет и доносится веселый шум просыпающейся городской фауны - весело чирикают воробьи, жужжат немногочисленные утренние автомобили, предвестники дневного роя, вылезают из своих нор трудолюбивые дворники. Она улыбнулась этому яркому весеннему свету и шуму и только потом вспомнила, насколько она теперь близка к своей Мечте. Она посмотрела на мирно спящего рядом с ней Мишу, смешно уткнувшегося носом в угол подушки, и почувствовала к нему почти материнское чувство, смутно похожее на то, которое она в детстве испытывала к большим мягким игрушкам, которые клала с собой в постель. Тихо и спокойно, по-хозяйски оглядывала Таня эту большую комнату, к которой ей еще предстоит привыкнуть. Особенно трогательными ей почему-то показались мишины очки, заботливо сложенные на тумбочке у кровати и бессмысленно таращившие в потолок поблескивающие выпуклые линзы. Так она и лежала без движения, наслаждаясь этими непривычными ощущениями, пока проснувшийся Миша не подал ей галантно-театральным жестом кофе в постель, едва не расплескав его на свои старенькие тренировочные штаны.
- Ты здесь совсем один живешь? - спросила она его.
- Угу, - промычал Миша, рот которого был забит здоровенным куском бутерброда.
- А где твои родители? - поинтересовалась Таня, на что он неопределенно махнул рукой, как показалось новоиспеченной студентке геофака, в западном направлении. Этот ответ ее вполне устроил, так что и завтрак, и последовавший за ним новый день, и весь этот месяц прошли просто идиллически.

А потом, как всегда происходит в романах, была свадьба - цветы, умиленные родственники и друзья, обручальные кольца и неизменный марш Мендельсона. Таня была удивительно хороша в белоснежной фате, рядом со счастливым и немного смущенным женихом. Она знала, что это ее звездный час, то, ради чего она жила многие годы и она тоже была почти счастлива.

После загса молодые отправились в праздничную поездку по городу. Блестящая черная Волга с двумя сплетенными кольцами на крыше неслась по просторным московским улицам, а Таня из ее окна смотрела на стремительно остающихся позади прохожих и думала, что наконец-то она - одна из них. Скоро, очень скоро она навсегда расстанется со своим старым паспортом и вместе с ним навсегда уйдет в прошлое ее старая жизнь. Теперь уж ей больше никогда не придется опасаться надменных московских милиционеров и никто, проверяя ее документы, уже не посмотрит на нее с тупым превосходством или с насмешливой снисходительностью. Все эти люди остаются позади, в той, прошлой жизни, а она неотвратимо несется вперед, к своей сияющей Мечте.

Вечером усталые и проголодавшиеся гости собрались в мишиной квартире на праздничный ужин. И они не обманулись в своих ожиданиях, ибо невеста знала толк в кулинарном искусстве и даже ее дядюшка , чей необъятный желудок испытал на себе великое множество всевозможных кушаний, пожалел о том, что теперь она будет готовить уже не для него.

В самый разгар празднества слегка утомленные бесчисленными криками "Горько!" жених и невеста вышли к раскрытому окну подышать свежим воздухом. Ночной ветерок дунул легким холодком в разгоряченные лица и Таня еще крепче прижалась к мишиному плечу.

- Кстати, кисуля, куда ты хочешь поехать на медовый месяц - ко мне в Житомир или останемся пока у тебя? - спросил он у нее.
- Какой Житомир? - улыбнулась Таня.
- Ну как же, - смутился Миша, - Я же в Москве только учусь, а живу с родителями в Житомире.
- А квартира? - растерянно спросила она, все еще не переставая улыбаться.
- Видишь ли, на самом деле это квартира моего друга. Он уехал на полгода стажироваться в Германию, а ключи оставил мне. Так что, когда он вернется, жить будем у тебя. Да и зачем обсуждать эти пустяки в такой замечательный день!

Сидящая напротив тетушка жениха на минутку оторвалась от тарелки с неизменным народным блюдом - салатом Оливье - и тихонько прошептала на ухо жующему мужу:
- Ты смотри, Танечка плачет! Конечно, такая молоденькая - и замуж. Любовь... - и она тоже смахнула салфеткой с напудренной щеки чистую слезу умиления.

Но не спеши, о мой благоразумный читатель, печалиться о судьбе двух лимитчиков, которых судьба столкнула в необъятной Москве, чтобы сперва возвысить до небес, а затем сыграть с ними злую шутку. Да, на этом печальном моменте наша история заканчивается, но не думайте, что автор, подобно классику, поставит свою Татьяну и ее супруга в двусмысленное положение, а затем трусливо убежит в кусты, делая вид, что он тут вовсе ни при чем. Взять Москву штурмом им не удалось, но зато у них теперь появился плацдарм для наступления на столицу. И пусть это всего лишь небольшая комнатка в одной из многочисленных институтских общаг. У них гораздо больше шансов на успех, чем у Наполеона, взиравшего на Москву из Петровского замка. Не сочувствуйте им, о москвичи, привыкшие с детства свысока смотреть на приезжих. Вам не знакома эта неуемная жажда настоящей жизни, неукротимое стремление выбиться наверх, которое кипело и в безвестном корсиканце Бонапарте, железной рукой вышвырнувшем парижских говорунов с насиженных мест, и в юном холмогорце, основавшем московский университет. Пусть им иногда не везет, пусть вы можете порою от души потешаться над их неотесанностью и смешными манерами, медленно но верно, оступаясь и начиная заново, они упорно стремятся к своей цели, к своей Мечте и они достигают ее. Они побеждают и покоряют Москву, чтобы слиться с ней и стать ее частью, пробежать свежей кровью по древним артериям столицы, сохранить ее энергию и молодость. Не беспокойся, читатель, о Тане. И не обижайся, ежели она попросит тебя посторониться, чтобы освободить ей дорогу к ее далекой Мечте. Ведь все мы с детства знаем, что у каждой сказки должен быть хороший конец.

http://www.shandi.narod.ru/liter/Propiska.htm

РАЗДЕЛЫ
О нас
Статьи
Советы нелегалам
Вопросы и ответы
Юридические вопросы
Хроника террора
История прописки
Как с пропиской "за бугром"?
Как купить прописку в Москве?
Юмор
Форум
Нам пишут
Ссылки
English
ГОРЯЧАЯ ЛИНИЯ

Московская хельсинкская группа: 207-0178 (10:00-18:00), 208-1572 (18:00-21:00)
"Гражданское содействие": 973-5474
"Общероссийское движение за права человека": 291-7011
"Московская альтернатива": 201-86-03, круглосуточно.
Управление собственной безопасности МВД РФ: 200-4703; 200-2617; 222-4135
Управление собственной безопасности ГУВД г.Москвы: 200-9866; 200-8548; 200-8936; 200-8472

ПОИСК

ИЗБРАННОЕ
КАРИКАТУРА ДНЯ

Нажми!
Сделайте детям новогодний подарок!


 

 

Наша кнопка:

 





[an error occurred while processing this directive]